Номер 5/99ГлавнаяАрхивК содержанию номера

Природа экономического кризиса в России и сценарий выхода из него

КЛАУС ШТАЙЛЬМАНН
доктор экономики, член Римского клуба,
президент компании “Klaus Steilmann GMBH & CO KG”,
сопредседатель Российско-германской образовательной программы социально-психологических и организационных проблем предпринимательства, бизнеса и менеджмента, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова


• Российский кризис обусловлен непродуманностью реформ, промахами
в банковской, торговой, производственной сферах
• Следует ориентироваться на обеспечение устойчивого роста на базе увеличения конкурентоспособности производства и повышения уровня жизни населения
• Главная беда России не в остроте внутреннего кризиса экономики,
а в глубокой зависимости от внешних сил
• Россия способна сделать поворот к цивилизованному развитию экономики в ХХI в., опираясь на предпринимательскую инициативу
и разумную деятельность государства

На мой взгляд, Россия и Украина уже выходят из глубокой циклической депрессии на стадию оживления конъюнктуры вслед за такими странами, как Болгария, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия, Словения, Хорватия, Чехия, Эстония. Причем в России и на Украине работает достаточно интересный фактор “запаздывания реформ”, аналогичный “запаздывающей модернизации” в других представленных странах Центральной и Восточной Европы.


В России в экономике и политике принимались решения, противоречащие проводимому курсу


Российская экономика переживала финансовый кризис начиная с осени 1997 г., который в августе 1998 г. вступил в острейшую фазу. Составные элементы этого кризиса хорошо известны и неоднократно упоминались в научной и публицистической печати, а именно: дефицитный бюджет и основанный на нем рост государственной задолженности; неуклонное ухудшение финансового положения реального сектора; острая напряженность на валютном рынке, выявившая теснейшую связь состояния экономики с непонятным межстрановым движением спекулятивного капитала; неустойчивость банковской системы, сопряженная с высокой долей “плохих долгов”, большими валютными пассивами и малыми валютными активами, чрезмерной зависимостью от вложений в высокодоходные государственные долговые обязательства, и др.

Известно, что непосредственными причинами обвала рубля 17 августа 1998г. явились сокращение валютных поступлений от экспорта энергоносителей и уход в 1997-1998 гг. за рубеж спекулятивного капитала с рынка ГКО. Именно он стал эпицентром кризиса, так как на нем совместились все кредитные и валютные риски – большая вероятность наступления неплатежеспособности российского государства и девальвации рубля. Очевидно, что если бы российское государство вместо допущения нерезидентов на рынок ГКО выпускало бы для них и резидентов номинированные в долларах или инвалютных рублях облигации, то можно было бы устранить валютный риск и таким способом снизить стоимость обслуживания государственного долга и уменьшить масштабы кризиса. И если бы Центральному банку не нужно было бы поддерживать рынок ГКО, он мог бы осуществлять только обеспеченную эмиссию, что предотвратило бы обвал рубля.

Достойно удивления, что в экономике и политике принимают решения, которые по своей сути абсолютно не продуманные, волевые, грубые, ни с кем не согласованные, неизвестно кем принятые, решения, порой противоречащие логике официального курса. Когда власти избрали страусиную политику удержания курса рубля ценой повышения ставки рефинансирования до 150%, то обвал пирамиды ГКО-ОФЗ стал неизбежен. В итоге финансовая катастрофа нанесла сильнейший удар и по самим олигархам. Все это получило соответствующую оценку мировой финансовой системы: кредитные рейтинги России опустились до уровня слаборазвитых африканских стран. Хотя обвал рубля и резкий скачок цен повергли население в шок, многим стало казаться, что до этого было “не так уж и плохо”. Но на деле системный кризис в стране развивался с начала 90-х годов непрерывно, и в августе 1998 г. он лишь приобрел явные формы.


Российская программа была
не антикризисной, а удобной
для иностранных и собственных финансовых спекулянтов


Стало общим местом утверждение, что российская программа стабилизации экономики и финансов не являлась антикризисной, ибо ее основная установка сводилась к очередному наращиванию внешних займов, призванных поддержать пирамиду ГКО-ОФЗ за счет конвертации части внутренних краткосрочных обязательств в долгосрочные внешние. Практически эта программа давала дополнительные гарантии по сохранению фиксированного обменного курса для удержания иностранных спекулянтов на рынке российских государственных облигаций. Как правило, кредитов МВФ хватало только на период стабильного курса рубля, и этот период использовался финансовыми спекулянтами для выхода из пирамиды ГКО до ее краха. Тем самым реальный смысл запрограммированных “антикризисных мер” заключался в возможности вывезти из России капитал с запланированной сверхприбылью и без риска потерь на девальвации рубля.

Подлинная сущность российского финансового кризиса – это, во-первых, явное “разрешение на махинации” в банковской сфере без использования жестких методов контроля над операциями банков – будущих банкротов, и, во-вторых, очевидная и беспрецедентная неликвидность реального сектора. У Центрального банка с его многотысячным штатом и защитой его интересов правоохранительными органами были, есть и будут возможности поставить заслон любым махинациям с активами. Меня как предпринимателя поражает странная “неликвидность” реального сектора российской экономики. Так, по достаточно аккуратным оценкам разных ведомств России, около 60-80% всех сделок в этом секторе в 1998 г. осуществлялись без участия живых денег: либо в виде бартера, либо с применением денежных суррогатов, либо с сопровождающимися неплатежами. Такое “обезденежье” большей части предприятий стало причиной краха усилий по нормализации финансовой ситуации, предпринимавшихся правительствами прежних составов.

Хотелось бы отметить сильно озадачившую меня “встречную тенденцию”: часто группы российских менеджеров, блокируясь с “элитными” группами акционеров, выводят из банка активы с помощью неттингов, зачетов и взаимозачетов. Аналогичные процессы я наблюдал и в операциях с недвижимостью и страхованием (застраховаться можно, к примеру, от атомной войны и вывести под это “в другое место” страховые суммы на миллионы долларов), и в сделках с векселями.

Большую роль в обвале рубля сыграла не столько “недостаточность” экспортных доходов или заимствований у МВФ, сколько широкомасштабная утечка капитала. По разным оценкам, в последнее время она составляла 20-30 млрд долл. в год, а за 1992-1996 гг.– около 90 млрд долл. Эта практика продолжается. Но именно здесь роль государства в рыночной экономике должна быть определяющей, именно здесь привлечение правоохранительных органов в деле противодействия отмыванию денег должно быть приоритетным.

Надо вернуть в Россию большую часть незаконно вывезенного капитала. Для выполнения этой трудной задачи нужны новые, нетривиальные подходы. Ясно, что одними административными запретами тут не обойтись. Но остановить “бегство капиталов”, разорение государства, фирм и граждан можно только решительным укреплением платежной и налоговой дисциплины, системы валютного и таможенного контроля, внедрением и развитием системы конкурентоспособного производства.


Качество развития России и Украины существенно хуже по факторам коррупции, поголовной криминализации
и утечке капиталов, чем в странах Центральной и Восточной Европы


Но качественная динамика разворачивания экономических процессов, как свидетельствует мой опыт предпринимателя, в этих странах совершенно различна. Украина более всего похожа на Россию, хотя ей и удалось избежать официального дефолта. В то же время постсоциалистическое развитие Румынии на качественном уровне более тяготеет к странам Центральной Европы: там не заметны столь чудовищные масштабы коррупции в государственном аппарате, как в России и на Украине, не столь баснословны утечки капиталов (хотя это вопрос скорее “идеологический”, чем экономический, ибо никто толком не знает, а сколько именно, так как трудно оценить долю собственности “новых русских” и “новых украинцев” по количеству вилл на Багамах и яхт в океанах).

Начиная с октября 1998 г. индекс экономической активности в России, который строится как среднее геометрическое весовых индексов промышленной продукции, сельского хозяйства, строительно-монтажных работ и розничного товарооборота, в течение 1999 г. уверенно растет, а интенсивность роста производства достигает 7% в год.

Для того чтобы тенденция катастрофического спада в считанные месяцы сменилась тенденцией резкого роста, оказалось достаточным провести девальвацию рубля и не мешать. Начался процесс импортозамещения в результате существенного ослабления конкуренции импортных товаров на российских рынках. Появился эффект расшивки денежного спроса внутри страны благодаря более-менее реальному соотношению темпов роста внутренних цен и номинального обменного курса рубля к доллару, снижению нормы накопления в рублях и валюте (население еще как бы по инерции пытается поддерживать докризисный уровень потребления).

Хорошо, что предприятия, фирмы и другие хозяйствующие субъекты, лишившись такого универсального спекулятивного финансового актива, как ГКО-ОФЗ, утратили важнейший канал “непроизводительного” отвлечения денежных доходов, что способствует оживлению и монетизации хозяйственного оборота. Следует отметить резкий рост экспорта в связи с текущим подъемом мировых цен на нефть и некоторые цветные металлы, ослабление денежного голода, что отразилось в снижении доли бартера в расчетах – с 54% в июле 1998 г. до 46% в марте 1999 г. Живые деньги, уходящие до кризиса в импорт, стали оставаться в России, утоляя денежный голод в экономике. Устойчиво начали расти продажи российских продуктов питания, одежды, обуви, бытовой техники, автомобилей. При этом важно подчеркнуть, что экономическая политика современного российского правительства не мешает тенденции к экономическому росту.


Сценарий реальных экономических действий для России и Украины
по восьми основным линиям


Дальнейшему успеху, по моему мнению, будут способствовать следующие действия.

Во-первых, нужно ориентироваться на реальный примерно 50%-ный рост потребительских цен в 1999 г. вместо прежнего ориентира 30%, т.е. “придавливать” инфляцию ниже ее нормального уровня не будет смысла: оптимистичный уровень инфляции для России – 80% годовых.

Во-вторых, не должно произойти искусственного сжатия конечного спроса, и реальный сектор экономики не должен быть принесен в жертву мнимой борьбе с инфляцией. Эффективность производства зависит прежде всего от развитости конкуренции, а на этот фактор сегодня в России, к сожалению, мало обращают внимания. Хотя правительство и научилось управлять валютным рынком, позволяя поддерживать регулируемые им темпы девальвации рубля при необходимой конвертации для целей импорта, но фактор конкурентоспособности фирм еще долго будет висеть как дамоклов меч.

Представляется необходимым принять меры, направленные на прекращение выполнения долларом функции важнейшего финансового актива. С этой целью и ввелась обязательная продажа по рыночному курсу большей части валютной выручки юридическими лицами. Право приобретения валюты на рынке должно предоставляться только под заключенные импортные контракты и обязательства по погашению задолженности. Чтобы эти меры были эффективными, важно наладить на основе взаимодействия таможенных органов и коммерческих банков четкий контроль за движением валюты, связанным с осуществлением текущих операций. Тогда намного меньше будет предпринимательского криминала, “серого” и еще более “темного” неформального движения межстранового капитала.

В-третьих, до конца 1999 г. следует ожидать сохранения реального курса рубля на сравнительно низком уровне – более благоприятном для производителя, чем до 17 августа 1998 г. Следствием чего должны быть продолжение начавшегося процесса импортозамещения и стимулирование российского производства, а также производства, ориентированного на экспорт. В то же время надо учитывать фактор либерализации торговли, которая отнюдь не автоматически способствует конкуренции. Не исключено, что при новом допуске экономической либерализации отечественный производитель будет вновь выброшен из ряда сегментов внутреннего рынка.

В-четвертых, очевиден новый алгоритм перехода к экономическому росту в России: его инициация возможна на базе расширения на первоначальном этапе степени загрузки производственных мощностей путем стимулирования текущих расходов. Такой подход известен в макроэкономической теории как “парадокс бережливости”. Его суть в том, что при наличии свободных мощностей стимулировать нужно не сбережения и инвестиции, а текущие потребительские расходы – разумеется, на отечественную продукцию. И хотя в этом случае норма сбережений падает, общий объем сбережений и инвестиций не уменьшается (отсюда и парадоксальность ситуации), ибо на основе загрузки неиспользованных мощностей возрастает общий объем выпуска. И это отнюдь не абстрактная теория. Сегодня даже эксперты Мирового банка признают, что в тех постсоциалистических государствах, где имеет место действительный экономический рост, он начался раньше роста капитальных вложений. И лишь дальнейший рост производства потребует инвестиций в промышленность, что и будет явным признаком перехода стадии оживления в стадию долгосрочного роста.

В-пятых, приоритетной должна стать поддержка малого бизнеса. Нельзя допускать его затухания. Россия нуждается в новой волне предпринимательства. Предстоит упростить и ускорить процедуры выдачи разрешений на открытие собственного дела и процедуры регистрации; прояснить систему налогообложения мелкого бизнеса и предусмотреть в ее рамках четкие льготы; облегчить доступ мелких производителей на рынок, освободить их от криминальных крыш. В то же время надо подчеркнуть, что так называемые бизнесмены-челноки – это, как правило, лица, нарушающие таможенно-налоговое законодательство и даже подлежащие уголовному преследованию. Во многих случаях челноки – это лишь прикрытие для теневого бизнеса.

В-шестых, нужно поднять эффективность налоговой системы, где ключевыми должны выступать следующие два критерия: обеспечивает ли она стимулирование легального отечественного производства и реализует ли принцип социальной справедливости. Действующая налоговая система России не удовлетворяет ни первому, ни второму критериям, в связи с чем необходимо, резко снизив общий уровень налогообложения, расширить базу последнего. Для решения этих задач следует отменить введенные в 1998 г. новые налоги; восстановить и расширить целевые льготы (стимулирование инвестиций и инноваций, освоение приоритетных направлений хозяйственной деятельности); устранить индивидуальные (незаконные и полузаконные) льготы; уменьшить налог на прибыль минимум вдвое; интенсифицировать изъятие природной ренты; повысить на порядок экологические налоги; на основе введения государственной монополии на алкоголь и табак наладить действенную систему взимания акцизов с реализации этих товаров; ввести налог на имущество юридических и физических лиц исходя из его рыночной оценки; повысить начальный уровень обложения подоходным налогом до величины реального минимального потребительского бюджета; отказаться от планов взимания НДС по отгрузке продукции; изменить первоначальное распределение полученных от взимания налогов средств в пользу регионов.

В-седьмых, в социальной сфере наиболее остры и требуют безотлагательного решения две проблемы – бедность и безработица. В связи с первой важно констатировать: резервы дальнейшего снижения жизненного уровня основной массы населения исчерпаны. Чтобы не допустить такого снижения, которое может стать катастрофическим и увеличить масштабы бедности, необходимо завершить начатое погашение задолженности государства по заработной плате, пенсиям и иным социальным выплатам; принять меры по защите вкладов населения в банках; восстановить отмененное в 1998 г. льготное налогообложение ряда потребительских товаров, расширить этот ряд; поэтапно поднять минимальную зарплату и пенсию до прожиточного минимума. Фиксируемую часть экологического налога, акцизов на алкоголь и табак направлять во внебюджетные социальные фонды.

В-восьмых, надо изменить отношение к проблеме занятости, острота которой до сих пор явно недооценивается. Проводимая политика занятости в России до сих пор пассивно плелась за событиями, а не опережала и не предупреждала, во многом сводилась к выплате пособий по безработице.

Известно, что переход к активной политике занятости предполагает преодоление представления, что занятость – пассивный результат складывающейся в производстве ситуации. На деле занятость – один из главных приоритетов промышленной политики, а ее повышение – один из важнейших критериев социально-экономической эффективности производства. Современный взгляд таков: эффективная экономическая политика и активная политика занятости вполне совместимы и носят взаимодополняющий характер.

Лозунги активной политики занятости таковы: “Работа вместо безработицы”; “Финансирование труда, а не пособий по безработице”. Государственные расходы в сфере занятости в перспективе необходимо переориентировать на финансирование мер, активизирующих промышленное производство. При определении действительных приоритетов промышленной политики как на федеральном, так и на региональном уровнях следует ранжировать отрасли в зависимости от их влияния на параметры занятости.

Именно такой экономический подход наиболее прогрессивен сегодня, и для России он предполагает стратегическую переориентацию структурно-инвестиционной политики с капиталоемкой группы отраслей (и с низким потенциалом расширения занятости) в пользу отраслей легкой и пищевой промышленности, промышленности строительных материалов, лесной и деревообрабатывающей промышленности, сферы услуг, машиностроения и металлообработки. Каждый рубль инвестиционных вложений в указанные отрасли дает заметно больший социально-экономический эффект с точки зрения расширения занятости, а также налогооблагаемой базы и совокупного потребительского спроса1.

Предложенный перечень действий, которые могут обеспечить процветание России и Украины, естественно, может быть продолжен и конкретизирован. Но дело не только в этом. Нужно не только снять остроту кризиса, но и выйти на реализацию стратегической цели – обеспечения устойчивого экономического роста на базе увеличения конкурентоспособности производства и повышения на этой основе уровня жизни населения.

К числу несомненных угроз экономическому росту России нужно отнести риски политической дестабилизации и роста неопределенности в случае разогрева инфляции.


России нужно выйти из зависимости от внешних сил и использовать имеющуюся власть для эффективного управления


Решение указанных выше задач для России не исключается, но чрезвычайно осложнено. Причина этого не столько в остроте кризиса, сколько в глубокой зависимости страны от внешних сил: как формулируют некоторые журналисты, “страна посажена на иглу”. У этих сил сегодня есть мощные экономические рычаги воздействия на российскую внешнюю и внутреннюю политику.

Очевидно, что антикризисную экономическую программу в России предстоит нацелить на мобилизацию внутренних ресурсов страны, таких, как наличествующие и простаивающие производственные мощности в промышленности, вынужденно безработные квалифицированные менеджеры, специалисты и рабочие; широкие экспортные возможности государственных предприятий, связанные прежде всего с продажей нефти, газа и конденсата, ядерного топлива и электроэнергии, уникального инвестиционного оборудования и военной техники; на развитие естественных монополий, находящихся под государственным контролем; разработку богатства недр; целевую эмиссию денег в пределах замещения иностранной валюты и денежных суррогатов и многое другое. В этом отношении еще раз подчеркну: и в России и на Украине экономические неудачи связаны как с масштабной невостребованностью человеческого потенциала, так и с неумелой расстановкой акцентов в государственном управлении.

Как ни парадоксально, но финансовый кризис в России создал реальные возможности для расчистки завалов на пути к успеху как в государственном, так и в частном предпринимательстве, всячески разрушая паразитическую и бесплодную систему финансовых пирамид, омертвляющих значительную часть национального богатства.

Сегодня Россия, на мой взгляд, обрела уникальный шанс – сформировать основы цивилизованной экономики XXI в., в которой творческая свобода и предпринимательская инициатива будут защищены разумной и взвешенной деятельностью государства, отстаивающего интересы всего общества, а не отдельных олигархов или корпоративных групп. Такой путь вполне реален для современной России.


Я благодарен научным редакторам и переводчикам этого материала на русский язык проф. Н.Дряхлову (МГУ им. М.В. Ломоносова), проф. В.Давыденко (Омский государственный технический университет) и проф. Вольфу Д.Хартманну (университет Виттен/Хердеке, ФРГ).

1См.: Куликов В. Уроки кризиса и задачи экономической политики//Российский экономический журнал. – 1998. – №№ 9-10. – С.17.

Оцените эту статью по пятибальной шкале
1 2 3 4 5
|Главная| |О журнале| |Подписка| |Оглавление| |Рейтинг статей| |Редакционный портфель| |Архив| |Текущий номер| |Поиск| |Обратная связь| |Адрес редакции| |E-mail|
Copyright © Международный журнал "Проблемы теории и практики управления"
Сайт создан в системе uCoz